Доклад Ричарда Хейнсворта, генерального директора агентства «Рус-Рейтинг» на симпозиуме Всемирного банка (г. Сочи, 2005г.)

В докладе рассмотрены преимущества и ограничения, которые присутствуют при работе российских региональных банков, а также обсуждаются «паллиативные» меры, призванные ослабить эти ограничения. Мы полагаем, что, несмотря на различия между московскими и региональными банками с точки зрения прибыльности, основные преграды, стоящие на пути роста региональных банков, идентичны тем, что присутствуют в работе всех российских банков. Часть этих ограничений можно устранить непосредственно на региональном уровне.

Анализ региональных российских банков по методике SWOT

Сильные стороны (Strengths)

Слабые стороны (Weaknesses)

Возможности (Opportunities)

Угрозы (Threats)

Феноменальные темпы роста и процесс глобализации банковского сектора заслоняют собой реальные экономические выгоды от наличия регионального банка. В этом разделе мы выделяем два типа экономических факторов, влияющих на положение дел в банковском секторе: один связан с наличием экономии от масштабов, стимулируя ещё больше укрупнение банков; второй провоцирует отрицательную экономию от масштабов, чем поддерживает существование менее крупных банков, работающих в конкретном регионе.

Первый фактор возникает из природы банковского дела. Банки зарабатывают прибыль, идя на риск. Потерями, которые вызваны такими рисками, можно управлять с помощью диверсификации, и чем крупнее банк, тем больше у него возможностей для диверсификации. Соответственно, крупные банки могут получать те же доходы от определённого класса операций, что и более мелкий банк, но благодаря большим возможностям диверсификации риски, связанные с такими операциями, будут для крупного банка меньше. Поэтому крупные банки могут получать более высокую прибыль. Именно этот фактор диктует консолидацию банковского сектора.

Природа второго фактора – в отношениях между банками и их клиентами. Клиентам нужны банки для того, чтобы получать доступ к финансовым средствам, отвечающим их потребностям. Чем ближе ответственные сотрудники банка к лицам, принимающим решения от лица клиентов, тем лучше банк способен удовлетворять их потребности. Чем сильнее разрыв между клиентом и ответственными сотрудниками банка, тем хуже банк способен выявлять и удовлетворять индивидуальные потребности клиента. По мере увеличения размеров и повышения институциональной сложности растёт необходимость и в бюрократических процедурах; это, в свою очередь, снижает гибкость, необходимую при обслуживании индивидуальных клиентов. Бюрократическая «надстройка» также приводит к увеличению в структуре работников банка тех, кто непосредственно не обеспечивает ему прибыль. Это – фактор, отрицательно сказывающийся на размере банка. В недавнем прошлом крупные транснациональные банки демонстрировали в своей работе различные недостатки, вызванные указанными факторами.

Таким образом, крупным банкам необходимо выработать механизмы, которые обеспечивали бы для руководителей низшего звена гибкость, позволяющую работать с клиентами, а региональным банкам требуется предусмотреть механизмы, которые позволяли бы им снижать риск.

Несмотря на то, что слияния крупных банков привлекают к себе пристальное внимание средств массовой информации, транснациональные банки располагают значительной политической и экономической мощью, а абсолютные уровни прибыли очень высоки, чётких свидетельств тому, что они по природе своей более эффективны, чем региональные банки, не существует.

В нашем исследовании российских банков региональные банки выделены в отдельную от прочих группу банков (Сбербанк, госбанки, крупные российские банки, небольшие московские банки, сырьевые банки и небольшие региональные банки). По итогам этого исследования можно сделать некоторые интересные выводы:

В совокупности эти графики показывают, что региональные банки качественно отличаются от прочих банков Российской Федерации.

Согласно графику, несмотря на то, что чистые активы банковского сектора в период с 2001 по 2004 г.г. выросли, региональные банки сохранили долю в 13-14%. Это означает, что, несмотря на изменения в данном секторе региональные банки выигрывают в той же степени.

Данный график показывает, что региональные банки предоставляют больше кредитов физическим лицам, чем любая другая группа банков (за исключением Сбербанка).

Из этого графика следует, что региональные банки как группа работают с гораздо более высокими ставками по кредитам и имеют более высокую прибыльность.

Этот график показывает, что региональные банки как группа способны привлекать больше вкладчиков-физических лиц (чем любая другая группа за исключением Сбербанка).

В настоящее время двумя основными финансовыми ограничениями в работе российских банков являются несовпадение сроков погашения активов и пассивов, а также низкие темпы накопления капитала. Эти ограничения на рост присутствуют у всех банков Российской Федерации.

Кроме того, российские банки действуют в условиях «мягких» ограничений вследствие неудовлетворительной практики корпоративного управления и непрозрачной структуры собственности. Ограничения «мягкие» в том смысле, что определение удачному корпоративному управлению дать сложно, но при его наличии такое управление очевидно.

Несмотря на то, что в России произошли глубокие изменения, и страна перешла от централизованного планирования к рынку, ограничения по людским ресурсам до сих пор сохраняются. Недостаток навыков сейчас начинает ощущаться на низовых уровнях организации. Более того, по мере того, как рынки начинают работать в массовых сегментах рынка (кредитование физических лиц и малых предприятий), появляется необходимость в новых методиках и подходах.

Российские банки в целом накапливают большой риск ликвидности вследствие несовпадения сроков погашения активов и пассивов. Однако риск ликвидности отличается от текущей ликвидности.

Риск ликвидности – один из видов риска, на который может идти банк, желая получить прибыль. Возможность получения прибыли возникает благодаря тому, что использование краткосрочных средств связано с более низким процентом, а долгосрочных – с более высоким. Таким образом, банк выигрывает, занимая средства у вкладчиков на краткий срок под низкие проценты и ссужая эти средства на более длительный срок под более высокий процент. Риск, которому подвергают себя банки при такой стратегии, заключается в том, что все вкладчики могут потребовать назад свои средства (из-за того, что, по их мнению, у банка возникли проблемы) прежде, чем банк сможет вернуть предоставленные кредиты. Поскольку активы банка остаются благополучными, банк располагает положительным капиталом, и потому платёжеспособен (т.е. банк не является банкротом). Однако если банк не в состоянии вернуть деньги вкладчикам из-за отсутствия ликвидных средств, то его ждёт крах. Поэтому банк, у которого имеется несовпадение сроков погашения заёмных средств и выданных им кредитов, подвержен «риску ликвидности».

Следует подчеркнуть, что банк одновременно может быть очень ликвидным, так как имеет ценные бумаги или держит средства в других банках (у него хорошая текущая ликвидность) и при этом быть подверженным высокому риску ликвидности. Именно так выглядят в настоящее время российские банки. Несмотря на то, что в российской банковской системе сегодня присутствует избыток ликвидности, считается, что почти все банки работают в условиях высокого риска ликвидности.

Причина проста. Цикл большинства инвестиционных проектов в промышленной сфере, как правило, составляет 3-4 года: закупается и монтируется оборудование, оборудование обеспечивает дополнительные поступления для компании, компания погашает кредит. Соответственно, в России банки испытывают значительное давление (как экономическое, так и политическое), призванное побудить их кредитовать реальный сектор экономики. Однако банки финансируются только за счёт «коротких» средств, - они занимают средства на краткий срок, а кредиты выдают на длительный.

Банк может управлять риском ликвидности несколькими способами:

Из перечисленных инструментов управления риском российские банки (да и то не все) могут воспользоваться только одним, а именно – обращение к «богатому» акционеру. Это обуславливает сильные стороны следующих банков:

Другие виды инструментов управления риском для российских банков недоступны, так как:

Мы рассмотрим каждую из указанных причин более подробно, стараясь понять, могут ли Всемирный банк и МФК, действуя совместно с региональными властями, смягчить эти проблемы.

В странах с развитой экономикой в качестве источника долгосрочных обязательств выступают пенсионные фонды и страховые компании, а также вкладчики - физические лица.

Пенсионные фонды и страховые компании постоянно принимают средства в виде взносов и страховых премий, но в течение многих лет у них нет необходимости выплачивать эти средства. В промежутке они могут размещать эти средства на длительный срок в банках, чтобы получать на них более высокие проценты.

В России пенсионные фонды только начинают работу, и объёмы средств, которые доступны для инвестирования, ещё в течение ряда лет будут оставаться незначительными.

В странах с развитой экономикой вкладчики готовы оставлять свои сбережения в банках более длительное время в обмен на более высокие проценты по вкладам. Однако положения Гражданского кодекса в России позволяют вкладчикам в любой момент обратиться в банк и снять свои средства. Поэтому с точки зрения риска долгосрочных депозитов граждан в стране не существует.

Единственная форма, действительно соответствующая категории долгосрочных обязательств, используется иностранными инвесторами, которые желают воспользоваться высокими процентами, предлагаемыми в России.

Несмотря на то, что эту роль должен выполнять Центральный банк России, на деле из-за положений действующего законодательства он не в состоянии быть таким кредитором. ЦБ РФ может предоставлять банкам «стабилизационные кредиты», но только в том случае, если такой кредит обеспечен либо гарантией от властей суб-федерального уровня (региона или города федерального значения – Москвы или Санкт-Петербурга), или залогом государственных ценных бумаг. Ни одна из этих форм залога в кризисной ситуации не действует, и потому стабилизационные кредиты ЦБ РФ недоступны.

Гарантия суб-федерального уровня: Риск ликвидности для банка превращается в опасность только в том случае, когда наступает неожиданное потрясение. Если шок можно предвидеть, то банк соответствующим образом пересматривает свою базу активов (сокращает долю долгосрочных кредитов) или обращается на рынок за финансированием. Поскольку риски ликвидности «срабатывают» неожиданно, то банк не может получить суб-федеральную гарантию.

Государственные ценные бумаги: Когда начинается кризисный период, банки распродают свои наиболее ликвидные активы, т.е. ценные бумаги, эмитированные государством. Поэтому у банков обычно нет ничего, что они могли бы предложить ЦБ РФ в качестве залога, когда им больше всего необходимы стабилизационные кредиты.

Во время «кризиса доверия» в середине 2004 года ЦБ РФ объявил, что он обращается с просьбой к Сбербанку действовать в качестве кредитора последней инстанции для других, менее крупных банков. Вместе с тем, со стороны Сбербанка не поступило каких-либо заявлений о том, что он желал бы выполнять эту функцию. В идеальной ситуации Сбербанк мог бы предложить ликвидность в обмен на неликвидные займы. Самое большее, на что был готов пойти Сбербанк – применить к тем же заёмщикам собственные процедуры предоставления займов (на что уходит по несколько недель), чтобы они могли погасить свои обязательства перед другими банками за счёт средств нового кредита.

Единственным законом в Российской Федерации, допускающим секьюритизацию, является закон об ипотечных ссудах. Секьюритизация других форм менее ликвидных активов в России отсутствует. Но даже в случае ипотеки маловероятно, чтобы ипотечные облигации стали надёжным источником финансирования раньше, чем лет через десять.

Ипотечные кредиты выдаются на очень длительный срок, - свыше десяти лет. Для того, чтобы инвесторы могли определять стоимость потока дохода от той или иной категории займа, необходимо, чтобы займы прожили несколько «поколений», пройдя весь цикл - от выдачи до погашения. В настоящее время весь бизнес ипотечного кредитования в России младше десяти лет. При этом просто невозможно рассчитать необходимые статистические показатели (коэффициенты возврата, досрочного погашения, влияние изменений процентной ставки на сроки погашения). Также непонятно, каким образом ипотечные кредиты будут возвращаться в неблагоприятной ситуации.

Действующее банковское законодательство в Российской Федерации не предусматривает возможности продажи кредитов, и потому рынок репо невозможен в принципе. Вместе с тем, опыт «кризиса доверия» в середине 2004 года показывает, что в реальности у банков нет отработанных механизмов и процедур, которые позволяли бы переводить такие активы.

Центробанком было создано ломбардное окно, с помощью которого банки могут осуществлять операции репо с государственными ценными бумагами, и в принципе им рассматриваются и другие инструменты. Однако проблема связана не с текущей или немедленной ликвидностью. Те типы ценных бумаг, которые ЦБР готов принимать в качестве обеспечения своих кредитов, сами по себе высоко ликвидны. В случае кризиса ликвидности именно эти активы потребуются банкам, чтобы управлять собственной ликвидностью.

Несовпадение сроков погашения активов и обязательств можно измерить, а связанный с этим риск – оценить; для этого сравнивают активы и обязательства с одинаковыми сроками погашения (анализ разрыва). Однако при этом возникают две сложности: неточная отчётность и отчётность, привязанная к сроку кредитного соглашения, а не к остаточным показателям.

Неточная отчётность объясняется спросом на срочные средства (3-летние ссуды), который существенно превышает предложение. Если бы банки отражали истинное среднее значение сроков своих кредитов, то это означало бы грубое нарушение пруденциальных коэффициентов; поэтому банки манипулируют положениями своих договоров с заёмщиками. Отчётность ЦБР говорит о том, что аудит банковской системы ужесточается; это делается для того, чтобы выяснить, какие банки готовы принять схему страхования депозитов. По сообщениям сотрудников ЦБР (высказанных в неофициальной обстановке), российские банки предоставляют реальному сектору экономики гораздо больше кредитных средств, чем они показывают в своей отчётности.

Вторая проблема с показателями вызвана методологией учёта сроков действия кредитов. Согласно правилам бухгалтерского учёта, принятым в России, в настоящее время банки обязаны показывать ссуды в соответствии со сроками, на которые заключено кредитное соглашение. Так, заём, предоставляемый на три года, всё равно будет показан в отчётности как «трёхлетний», даже если до его окончательного погашения остался всего месяц. Для анализа риска требуется иной тип отчётности.

Для того, чтобы российские банки расширяли свою базу активов столь же высокими темпами, как те, что ожидаются в соответствии со Стратегией развития банковского сектора и желанием президента Путина добиться удвоения ВВП, уровни капитала в них должны расти столь же быстро. Стратегия развития банковского сектора предусматривает увеличение доли банковских активов в ВВП с 40% до 55-60%. Для того, чтобы действительно удвоить ВВП, банковские активы (и банковский капитал) должны за тот же период вырасти не менее чем в три раза.

Существует три способа увеличить банковский капитал:

Все три способа увеличения капитала для российских банков существенно ограничены. У российских банков низкая прибыльность, из-за чего они не обладают высокой инвестиционной привлекательностью и не могут наращивать нераспределённую прибыль. В то же время слияния осуществлять чрезвычайно непросто.

Инвесторов интересует, как будет выглядеть прибыль на акционерный капитал (ROE) при вложении в банк в сравнении с другими инвестиционными вариантами. Средняя доходность для российских банков в 2004 году составила 19%.

За тот же период эффективные банки из стран Восточной Европы обеспечили показатель ROE на уровне 30%, а отдача от вложений в промышленные активы даже выше, чем 30%. Поэтому, исходя из нынешней или заявленной доходности, ни нейтральные, ни внешние инвесторы заинтересованы в банковском секторе не будут.

Причина, по которой отечественный инвестор приобретает российский банк, объясняется с тем, что банк может управлять потоком денежных средств группы связанных друг с другом компаний. Важным фактором здесь является то, что институт, имеющий лицензию на совершение банковских операций, может предоставлять «банковские займы», которые с экономической точки зрения эффективнее, чем разнообразные ссуды, предписанные для небанковских компаний. Если группе принадлежит банк, то именно она, а не банк, занимается управлением риском. Поэтому у банка нет экономических стимулов к укрупнению или увеличению своего капитала. Действительно, для того, чтобы риски не выходили из под контроля группы, целесообразно иметь небольшой банк.

Для российских банков характерна низкая прибыльность; это объясняется несколькими причинами, важнейшими из которых, на наш взгляд, являются следующие:

В настоящее время наблюдается тенденция, согласно которой 60-70% в балансе банков представлено кредитами; в то же время финансирование российских банков в основном поступает в виде депозитов. Поэтому процентные ставки по кредитам и проценты по депозитам имеют для всех банков очень большое значение.

Учитывая, что Сбербанку принадлежит доминирующая (60%) доля средств, поступающих от депозитов в масштабе всей страны, при более высоких ставках Сбербанк, работающий на рынке с небольшим числом региональных банков, фактически устанавливает цену, а другие банки вынуждены её принимать. Это означает, что рынок согласится на любой процент, обозначенный Сбербанком как процент для банков. В настоящее время средневзвешенное значение процента по депозитам граждан в Сбербанке составляет 7,5%. Все остальные банки вынуждены придерживаться того же уровня.

Обычно самый надёжный банк предлагает самый низкий процент. Поэтому ставки Сбербанка (так как он является самым надёжным) должны быть самыми низкими на рынке. Проценты по вкладам граждан в России с учётом нынешнего экономического положения страны представляются чрезвычайно высокими.

Российским банкам приходится действовать в условиях сложного налогового и регулятивного режима. Кроме того, считается, что банки располагают значительными средствами, и потому являются «мишенью» для всех чиновников, преследующих свои личные интересы.

Учитывая природу процесса извлечения такой ренты, очень сложно оценить издержки, которые несёт в связи с этим тот или иной банк. Показателя, который характеризовал бы положение во всём банковском секторе, не существует. Тем не менее, в международном обследовании степени прозрачности корпораций Россия занимает одно из довольно низких мест с точки зрения коррупции.

Любой российский банкир может рассказать, как часто у него проводятся всевозможные проверки и инспекции. Ни для кого в России не секрет, что по итогам многих из этих проверок должностные лица получают приличествующее вознаграждение за «сотрудничество» с банком.

При слиянии двух банков они создают новое, третье, юридическое лицо. Проблема с такой юридической логикой состоит в том, что возникает целый ряд совершенно бессмысленных и неэффективных экономических последствий:

Из-за этих юридических и процедурных проблем слияния проходят непросто и связаны со значительными затратами. Неудивительно, что лишь немногие банки пытались воспользоваться этим вариантом.

В качестве варианта решения некоторые банки создавали холдинговую компанию, либо с одним «материнским» банком, либо с групповым юридическим лицом. Однако, согласно положениям российских законов, дочерние компании не обязаны нести ответственность за долги материнской. Соответственно, с точки зрения риска каждая материнская и дочерняя компания должны рассматриваться отдельно.

В русском языке термины «управление» (management) и «корпоративное управление» (corporate governance) практически идентичны; в английском же они происходят от разных корней. Глагол «управлять» (to manage) используется весьма широко, в том числе обозначая возможности выходить из трудных ситуаций, решать проблемы, координировать время и деятельность. Глагол, которым обозначается корпоративное управление, в английском языке ближе по смыслу к глаголу «править» (to govern), т.е. вырабатывать законы, применять санкции и поощрять, устанавливать правила и порядки, назначать должностных лиц и облекать их полномочиями. Соответственно, представляется очевидным (по крайней мере, в английском языке), что «корпоративное управление» отличается от «выполнения повседневных управленческих функций». В русском языке оба термина основаны на одном и том же глаголе, и потому граница между этими понятиями несколько размыта.

Есть несколько ярких примеров того, как у некоторых российских банков (особенно до кризиса 1998 года) имелись прекрасные системы для повседневного управления, но при этом корпоративное управление выглядело прямо-таки катастрофически. В повседневном, рутинном режиме благодаря хорошему управлению заключаются выгодные сделки, соблюдаются обязательства, взятые на себя по условиям контрактов, демонстрируется прекрасное знание природы бизнеса. Однако для того, чтобы успешным было и корпоративное управление, нужно, чтобы на руководящих постах находились честные люди, чтобы порядок принятия решений каждодневно и неукоснительно соблюдался, чтобы присутствовало чёткое разделение полномочий между разными должностными лицами, и чтобы присутствовала корпоративная культура, согласно которой в центре внимания должен быть клиент.

«Кризис доверия» в середине 2004 года показал многим российским региональным банкам в чём различие между хорошим (руководство и владельцы банков всегда оставались на связи, старались не прекращать операции) и неудовлетворительным (на звонки отвечали только секретари, а иногда линии и вовсе молчали) корпоративным управлением.

Транснациональные банки на собственном долгом и непростом опыте работы в разных странах убедились, что корпоративное управление банком (контроль за соблюдением соответствующих положений, честное руководство высшего звена, строгие правила внутреннего аудита) оказывает в долгосрочной перспективе значительное влияние на стабильность работы с контрагентами.

Российские банки, как правило, не представляют полной информации о том, кто ими владеет. Для такого поведения есть несколько причин: сохраняются старые опасения, последствия владения крупной долей в банке с точки зрения налогообложения, и т.д.

Однако ситуация меняется, главным образом благодаря выходу новой инструкции ЦБР относительно раскрытия информации о собственниках. Тем не менее, информация, поступающая в ЦБР, пока не является открытой.

Из-за непрозрачной структуры собственности тормозятся инвестиции, - как на стороне акционерного капитала, так и на стороне кредитования. Никто не хочет отдавать деньги структуре, относительно которой нет полной ясности.

На заре становления банковской системы в России сторонним наблюдателям было совершенно очевидно, что лишь немногие руководители российских банков обладали навыками, необходимыми для работы в современном банковском секторе. Сегодня ситуация существенно изменилась: ведущие российские руководители прекрасно разбираются в этом бизнесе, могут общаться с иностранными партнёрами и проводят успешные презентации своих банков в столицах других стран.

Сегодня ограничения ощущаются на более низкой организационной ступени, - на уровне менеджеров низшего звена, распорядителей кредитов, работающих с физическими лицами и малыми предприятиями, риск-менеджеров для филиалов.

До недавнего времени российские банки в основном работали с крупными корпоративными клиентами. Когда банк устраивает риск, присутствующий при работе с таким клиентом, то кредитование оказывается прибыльным. Однако количество таких клиентов ограничено.

По мере того, как банки идут на другие уровни экономики, им становится необходимо обращать внимание на всё менее масштабных клиентов. В настоящее время отмечается бум интереса к «розничному» сегменту и волна инвестиций в него. Здесь работа ведётся совсем по-иному. Вместо того, чтобы анализировать отдельно каждый кредит, с помощью балльной методики сразу оценивается целый класс клиентов, и убытки ожидаются применительно ко всему портфелю.

Подобный подход позволяет снизить индивидуальные транзакционные издержки, однако требует наличия технических средств для применения моделей, мониторинга поведения портфеля и решения проблем в случае невозврата кредита заёмщиками.

По мере того, как такие подходы будут находить всё более широкое распространение, банки смогут предлагать финансовые средства более широкому спектру заёмщиков.

В средне- и долгосрочной перспективе наиболее важным стимулом роста станет улучшение доступа региональных банков к более «длинным» (1-4 года) деньгам по умеренной цене. Это совершенно необходимо как для клиентов региональных банков (местные средние и малые предприятия), так и для самих банков.

Определить стоимость финансовых инструментов будет непросто. В России отсутствует стабильный механизм, который позволял бы выводить кривую сроков погашения, - отношение между процентной ставкой и дюрацией2 средств. На начальном этапе необходимо, чтобы такую кривую вывела крупная финансовая организация (напр., Всемирный банк или другая международная финансовая организация) а основании первых принципов, так чтобы рынок со временем мог корректировать процентные ставки. Таким образом, в конечном итоге эта кривая будет выводиться самим рынком.

Меры, предпринимаемые в этой связи, должны преследовать две разные цели:

1. Увеличить объём более долгосрочного финансирования.

Здесь необходимо увеличить объёмы средств, поступающих в экономику через банковскую систему. При этом кредитор будет подвержен кредитному риску (т.е. невозврата средств) со стороны банков, использующих такое финансирование.

2. Сократить риск ликвидности для банков

Банки уже имеют средства для финансирования активов, однако у этих средств короткие сроки погашения. Благодаря гарантии (представленной в том или ином виде) того, что банки смогут краткосрочную ликвидность, сохраняя контроль за более «длинными» активами, риск ликвидности будет сокращён. В этом случае кредитор в основном подвержен операционному риску, - т.е. тому, что предоставленные им средства не будут возвращены в срок. Кредитный риск кредитора находится под контролем, так как имеется обеспечение в виде соответствующих активов.

Цель таких инструментов – увеличить объём средств, с помощью которых можно было бы финансировать предприятия. Исходя из опыта других стран и России, можно предусмотреть несколько инструментов

1. Региональные фонды

Кредитор (Всемирный банк, другая международная финансовая организация вместе с другими инвесторами) помещает паушальную сумму в специальный фонд. Эти средства будут ссужаться через уполномоченные банки специально оговорённым категориям заёмщиков. Банки примут на себя первую часть3 риска по кредиту, будут следить за погашением процентов и основной части кредита и собирать соответствующие платежи. Данный подход был опробован в России Европейским банком реконструкции и развития (ЕБРР). Его преимущества в том, что распределение средств можно осуществлять гибко, через несколько банков, а конечных заёмщиков будут выявлять и отслеживать совместно, - как портфель кредитов. В случае неблагоприятной ситуации (либо для отдельного банка, либо для всей банковской системы) весь портфель можно перевести в другое, более стабильное финансовое учреждение.

2. Прямое кредитование банков

Кредиты напрямую предоставляются региональным банкам. Хотя этот вариант является самым простым, в этом случае финансирование привязывается к конкретному банку, сложнее доводить средства до конечных заёмщиков и следить за их использованием; в случае проблем у банка, такой кредит подпадает под стандартные процедуры ликвидации банка

3. Синдицированный кредит или совместные инвестиции

В ситуации, когда заёмщик в состоянии брать более крупный кредит, чем тот, что может предложить какой-то один банк, возможно использование синдицированного кредита. Банк, оформляющий такой кредит, не теряет клиента, а другие участники синдиката получают возможность размещать средства непосредственно у заёмщика. Если оформляющий банк терпит крах, а финансовое положение заёмщика в то же время остаётся нормальным, то участники синдиката не несут убытков. Данный инструмент не имеет в России достаточного распространения, так как почти все банки имеют больше возможностей по кредитованию уже имеющихся клиентов, чем свободных средств. Поэтому у них нет необходимости приобретать больше активов или нести дополнительные затраты по анализу и проверке партнёров, которые подразумевает синдицированная деятельность.

Вместе с тем, если какая-то крупная финансовая организация предоставит синдикатам средства, то её примеру последуют и другие международные организации. Объём долгосрочных средств для региональных заёмщиков вырастет, региональные банки смогут работать с благонадёжными клиентами, возникнет стимул к развитию синдицированного рынка.

Цель этих инструментов – предоставлять краткосрочное финансирование только в тех случаях, когда оно необходимо, либо преобразовывать долгосрочные активы в краткосрочные.

1. Кредитная линия

Организация, имеющая непрерывный доступ к краткосрочным средствам, связывается с банком, испытывающим риск ликвидности. Банк приобретает опцион, дающий право доступа к ликвидным средствам в любой момент в течение срока действия контракта. Если банк в этот период теряет ликвидность, то он может воспользоваться средствами этого финансового учреждения. Используя эти средства, банк платит за это определённый процент. Также можно предусмотреть предоставление обеспечения на тот период, в течение которого банк располагает этими средствами. Подобная кредитная линия позволяет банку всегда удовлетворять свои потребности в ликвидности, устраняя, тем самым, риск ликвидности.

2. Окно репо

Банк, располагающий долгосрочным активом (напр., срочным кредитом соответствующего качества), может продать его тому, кто предоставит ликвидность; при этом чётко оговаривается обязательство банка по обратному выкупу этого актива. Условия продажи и выкупа таковы, что организация, предоставляющая ликвидность, получает за это компенсации. Природа контрактов репо в России хорошо понятна, но пока они применяются только при операциях с ликвидными ценными бумагами, а не долгосрочными активами, содержащими кредитные риски (напр., ссудами и займами).

Проблема, связанная с таким подходом, заключается в следующем: в том случае, если банк не выкупит кредит в соответствии с положениями договора репо, поставщик ликвидности должен иметь возможности по его обслуживанию. В связи с этим у поставщика ликвидности должен иметься банк, куда можно было бы перепродать этот актив в подобной ситуации.

Ещё одна сложность возникает в связи с оценкой качества актива. В принципе, прежде, чем кредит может быть предложен для операций репо, он должен пройти предварительное утверждение.

3. Секьюритизация

Ещё один вариант выглядит так: пул схожих активов (напр., ипотечных кредитов) размещается в специальном фонде. Затем инвесторам предлагают доли в этом фонде. Все поступления (процентные платежи и платежи в счёт погашения основной суммы) фонда используются для возврата средств, предоставленных инвесторами. Благодаря увеличению количества кредитов, охваченных данной схемой, индивидуальный риск фонда диверсифицируется и ложится на несколько компаний; при этом повышаются возможности этого фонда в целом погашать кредиты.

В то время, как имеется немало инструментов, позволяющих менять профиль риска для банков (см. выше), повышение прибыльности банка требует существенного пересмотра подходов, которым следуют регулирующие, налоговые органы и законодатели.

В настоящее время банки рассматриваются как организации, которые зарабатывают огромные суммы, распоряжаясь чужими деньгами, и потому они – вполне законные жертвы для налогообложения и извлечения разных видов ренты.

А что, если бы банки воспринимались как «локомотивы роста» экономики, и если бы считалось, что чем выше прибыль банка, тем лучше он способен поддерживать предприятия своего региона? Действия налоговых, регулирующих и законодательных органов, призванные повысить прибыльность банков, непосредственным образом сказывались бы на состоянии всей экономики.

Нельзя забывать и о соображениях социальной справедливости. Если государство предоставляет банкам льготы (из-за их значения для всей экономики), то владельцы таких банков тоже должны позволять им расти. Таким образом, «в ответ» на более низкие ставки прямых налогов следует ограничивать размеры дивидендов, которые выплачиваются по акциям банков.

Пожалуй, самый важный метод, позволяющий повысить прибыльность банков, - это сокращение числа всевозможных проверок и инспекций. Там, где у чиновника есть возможность извлечь ренту, банки всегда будут вынуждены платить ему.

Благодаря согласованным действиям, направленным на сокращение подобных возможностей для взяточничества (напр., сокращение числа финансовых проверок, числа лицензий, требуемых для ведения банковских операций, количества инспекций), региональные власти могут напрямую уменьшить «взяткоёмкость».

Условия для роста у региональных банков в России в настоящее время лучше, чем у столичных (хотя условия для роста благоприятны для всех банков).

Региональные банки непосредственным образом влияют на состояние региональной экономики, предоставляя больше кредитов физическим лицам, малым и средним предприятиям; их влияние гораздо существеннее, чем влияние столичных банков. При этом содействие региональным банкам напрямую повышает потенциал региональной экономики, - местный бизнес получает больше финансовых средств.

Региональные власти, совместно со Всемирным банком и другими международными финансовыми организациями, располагают достаточным арсеналом средств, которые могли бы значительно повысить потенциал роста региональных банков.

Некоторые из «паллиативных» мер, приведённых в настоящем анализе, включают в себя:

Кроме того, чрезвычайно важно изменить стереотипы, существующие у чиновников во всех областях управления (налоговая, законодательная, регулирующая сферы): прибыльные банки следует рассматривать не как источник доходов, а как факторы, стимулирующие развитие региональной экономики.